– Да?

– Сэр Чарльз, к вам мистер Ашфорд.

– Просите.

Дверь беззвучно отворилась, и по толстому ковру в кабинет вошел Ашфорд – высокий, седеющий человек лет сорока с озабоченным лицом профессионального чиновника, проведшего большую часть жизни вблизи власть предержащих. Он сел в кресло напротив, открыл кейс, извлек из него папку и аккуратно положил на стол.

Сэр Чарльз пододвинул к нему серебряный портсигар:

– И каково же окончательное решение?

– Наш парламентарий совершенно согласен с вами, сэр. Все еще предстоит досконально расследовать. Но нам бы не хотелось, чтобы газетчики до всего докопались. Придется действовать сверхосторожно.

– Это одно из наших правил, – холодно заметил сэр Чарльз.

– Есть только один пункт, который не слишком его обрадовал. – Ашфорд раскрыл папку. – Меллори. Неужели действительно не нашлось никого другого?

– Более того, – сказал сэр Чарльз, – это один из лучших моих людей. До меня он небезуспешно сотрудничал с «Доксьем Бюро» – на него дважды приходили запросы оттуда. Конечно, его мать – француженка. Они это любят.

– Депутат был особенно недоволен, когда узнал о том кошмарном инциденте в Пераке в пятьдесят четвертом году. Черт возьми, ведь он едва не угодил в тюрьму!

Сэр Чарльз придвинул папку поближе и повернул ее.

– Здесь – дело нашего первоклассного сотрудника, – сказал он, водружая на переносицу очки без оправы, и стал зачитывать наиболее существенное: – «Во время войны находился в составе спецслужб ВВС... Три раза забрасывался во Францию. Попал в руки гестапо. Шесть месяцев в Заксенхаузене... Капитан воздушно-десантных войск в Палестине... Майорское звание получил в Корее. Два года – в китайском концлагере в Маньчжурии. Освобожден в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году... В пятьдесят четвертом направлен в Малайю для выполнения спецзадания...»

Он закрыл папку и взглянул на собеседника:

– В тридцать лет – и уже полковник. Может быть, самый молодой в армии...