Дюкло в ответ кивнул:

– Да уж, если всю эту начинку выпустить в нас, здесь станет грязновато. Но будем надеяться, что им нужен кто-то из экипажа. Вероятно, кто-нибудь из ОАГ

Матросы быстро взбежали по трапу. Трое остались на колодезной палубе, держа автоматы наперевес. Молодой офицер направился на верхнюю палубу, за ним, не отступая ни на шаг, шли еще трое. Офицер протянул руку и улыбнулся:

– Капитан Дюкло? Моя фамилия Фенелон. Прошу извинить, но приказ есть приказ, вы должны понимать.

По трапу поднялся человек с коротко подстриженными волосами и уродливым шрамом на грубом лице. Как и на Фенелоне, на нем был морской бушлат, на ногах – резиновые сапоги. Фуражка отсутствовала. Он небрежно облокотился о поручни капитанского мостика и закурил. Два матроса стояли неподалеку с взведенными автоматами наготове. Дюкло почувствовал себя крайне неуютно:

– Послушайте, что здесь происходит? Что вам нужно?

– Всему свое время, – сказал Фенелон. – Вы выполнили мое указание – в эфир не выходить?

– Конечно.

– Отлично.

Фенелон обернулся и кивнул кому-то. Один из матросов перебежал к небольшой рубке, примыкавшей к рулевой с задней стороны, открыл дверь и скрылся за ней. Через секунду из рубки вырвался короткий крик, перекрытый треском автоматной очереди. Еще через пару секунд на пороге, пошатываясь, показался радист. Его лицо было окровавлено, и он медленно опустился на колени. Жанвье подбежал к нему.

– Радио, – промычал радист, – он расстрелял станцию в упор...

С колодезной палубы были слышны злые выкрики. Прозвучал залп. Пули с визгом рикошетировали от стальных деталей такелажа. С мостика Дюкло отчетливо видел тяжелый станковый пулемет, смонтированный в турели на боевой рубке подлодки. Даже принимая во внимание разницу по высоте между палубами двух судов, такого пулемета было вполне достаточно, чтобы превратить всю палубу «Конторо» в кровавое месиво. Дюкло побледнел и медленно оглянулся: