– Кто вы такие?

Фенелон улыбнулся:

– Примерно те, за кого вы нас принимаете, капитан. Командир и команда подводной лодки «Л'Алуэтт». Мы выполняем особые задания, но служим Франции, уверяю вас.

– Что же вам нужно? – спросил Дюкло.

– Один из ваших пассажиров, Пьер Бувье. Насколько мне известно, он плывет на вашем судне до Мадейры, верно?

Дюкло зарычал, давая выход давно сдерживаемой ярости:

– Черт подери, вам, наверное, жить надоело? Пока еще я командую этим судном.

Удобно облокотившийся о поручни мостика Жако достал из кармана «люгер» и не спеша выстрелил. Тяжелая пуля раздробила Дюкло коленную чашечку левой ноги, и он с криком покатился по палубе. Лицо его исказилось от боли.

– Пусть это всех вас немного взбодрит, – спокойно сказал Жако. – А теперь тащите сюда Бувье.

Жанвье обернулся, и в это время тихий голос откуда-то сказал:

– Не нужно, мсье, я здесь.

Человек, вышедший из салона, был уже в годах: высокий, худощавый и сутулый, с костлявым лицом аскета и редеющими седыми волосами, в плаще, накинутом поверх пижамы. К нему прижималась маленькая седая женщина. В дверях замерли двое полуодетых пассажиров.

– Вы Пьер Бувье? – спросил Фенелон.

– Да, это я.

Жако кивнул одному из матросов.

– Взять.

Женщина закричала, но Бувье успокоил ее и позволил отвести себя на несколько шагов вперед. Матрос поставил его спиной к леерам капитанского мостика, затем вернулся и встал невдалеке от Жако.

– Что вы хотите сделать со мной? – спросил Бувье.

– Месяц тому назад вы были общественным обвинителем на суде в Фор-Неф. Этот суд приговорил шестерых наших друзей к смерти.

– Так вы из ОАГ, – пожал плечами Бувье. – Любой другой на моем месте сделал бы то же самое. Я просто исполнял свой долг.

– В таком случае, мсье, предоставьте нам выполнить наш. – Фенелон достал из кармана какую-то бумагу и, быстро развернув ее, прочел: «Пьер Бувье, довожу до вашего сведения, что вы были заочно судимы по обвинению в измене Республике и военным трибуналом Совета Национального Сопротивления признаны виновным по всем пунктам обвинения».